НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ

...От райцентра Богородское, расположенного на правом берегу Амура, по нашей протоке Ухта и через всё озеро Удыль в летний период курсировал один раз в неделю колёсный пароходик «Удылец». В нашем селе он делал остановку как раз против нашего дома, приткнувшись носом к берегу.
Немногие пассажиры просто по деревянному трапу сходили на берег поразмяться и кое-что купить у местных жителей покушать. Этот небольшой пароход был почти единственным средством перемещения людей между Амуром и золотыми приисками, которые располагались ещё дальше за озером Удыль, и куда надо было ещё добираться пешком около 15 км через мари и болота, кишащие комарами и мошкарой. Этим же путем завозились все грузы и продукты, так как зимой мало кто решался отправляться в путь пешком и даже на лошадях.
Автотранспорта в наших краях никогда не было. Правда был в колхозе трактор ЧТЗ, но колёса у него были полностью железные, кабины не было. Трактористом был мой дядя Степа – старший брат отца.
Несмотря на суровый климат в наших краях - холодные зимы до -40О С и с сильнейшими буранами и коротким летом с июня по август (уже с 1 сентября по берегу речки появлялся лед) – наша бабушка умудрялась выращивать на огороде не только овощи, но какие-то сорта арбузов и дынь (причём они поспевали прямо на грядках и были очень вкусные). Поэтому, когда приставал к берегу пароходик «Удылец», многие пассажиры даже спрашивали - есть ли в продаже эти арбузы и дыни.
Помидоры росли, но не выспевали, их срывали зелеными, и они доспевали в доме или на подоконниках и на полу в соломе.
Вообще на огороде росло все: картофель, капуста, морковь, свекла, огурцы, лук, чеснок, горох, фасоль… Но вот арбузы, дыни и огурцы росли в лунках только на навозных грядках. Дедушка делал их только из свежего зимнего навоза от коров и лошадей. На грядках с наступлением теплых дней навоз начинал изнутри преть с выделением тепла, и в лунках прямо посреди этих грядок земля становилась теплой и днем, и ночью. Никаких пленок тогда не было, в редких случаях лунки закрывали кусками стекол, которые в доме всегда бережно хранили, или просто соломой.
Дом наш стоял почти на конце деревни, на высоком крутом берегу, дом был из круглого леса (лиственница), крыша была покрыта дранкой – это метровой длины досточки, наколотые из толстых бревен прямо в лесу и там же в аккуратных штабелях высушенные.
Сараи для скотины (коров, свиней, кур) были тоже теплые из бревен, а вот крыши сараев и загон для скота были покрыты соломой.
Заборы у огородов были из лиственных столбиков, 3-х длинных жердей и загнутых между ними молодыми тальниковыми палками. Тальников вдоль рек было великое множество всех размеров.
Вся наша деревня Кольчём располагалась вдоль берега протоки. Дорог никаких не было. Внизу речке за домами огороды (в основном под картофель) и сразу же за огородами естественный лес.
Население села в основном ульчи и только 3-4 семьи были русские. В селе был рыболовецкий колхоз «Удыль». Взрослое население занималось только рыбалкой - и летом, и зимой - и охотой, но только зимой на оленей и сохатых. Рыбы в речке, проточках и заливах было не мерено, уток и гусей весной просто несметное количество.
Мы, мальчишки, летом или играли в войну (уходя в лес) отряд на отряд, или ходили на соседнюю речку ловить пескарей (там их было много). К концу дня мы этих пескарей нанизывали на веревочки и навешивали себе на плечи и грудь крест-накрест, как пулеметные ленты у матросов (видели по военным немым кино) и так приходили в деревню. У нас бабушка с ворчанием жарила их на сковородке и заставляла меня, чтобы я все съедал.
Поскольку наш дом стоял на пригорке над речкой, то за водой ходили спускаясь вниз. На берегу была скамейка – один конец доски на берегу, другой на козликах был в воде. Так было летом, а зимой почти на этом же месте была прорубь, и воду брали, черпая ведрами из проруби. Но из-за сильных морозов проруби часто приходилось чистить, так как лед в речке доходил до 1,5 метра толщиной. Зато зимой мы делали на нашей горке большой каток, прямо от дома и до самой реки. И даже заливали его водой, и тогда катались на бычьих шкурах. Шкура катится вниз, а временами на нее со своей стороны со смехом прыгали и взрослые - так продолжалось до глубоких вечеров. Было весело и смешно.
Основной игрой летом была лапта – в нее играли и взрослые, и дети. И еще дети играли в «чижик».
Когда я был маленьким, я рыбачил только удочкой  с берега, иногда ездил с дедушкой ставить сетки в разные места на разные виды рыб, но снимать сетки дедушка ездил один рано-рано утром, чтобы до завтрака успеть, я так рано ещё не вставал.
Чуть постарше я уже стал рыбачить закидушками на более крупную рыбу: караси, касатки, коньки, чебаки, сомы, верхогляды и даже сазаны.
Потом дедушка научил меня ставить перемёты тоже на крупную рыбу. Это какой-нибудь тросик или крепкая веревка, на которую через некоторые расстояния привязывались поводки с крючками, а на них наживлялась наживка. Этот перемёт с берега в реку я отвозил на лодочке и придавливал к дну его дальний конец большим камнем. Потом этот перемёт я в течение дня несколько раз ездил приподнимал на поверхность и проверял, что попалось. Но больше суток такое рыболовное средство в воде держать было нельзя, так как все веревки и поводки были из волокон и быстро прели – поэтому их регулярно нужно было просушивать.
Однажды дедушка подсказал мне: чтобы поймать крупную рыбу, нужно навязывать крупные крючки и на них какую-то живность: или рыбок, или лягушек, или мышек. Что я однажды и сделал. Хоть лето было и сухое, но кое-как где-то в траве я поймал несколько лягушек и насадил их на большие крючки. Перемёт я поставил на ночь. Утром я снял посмотрел добычу: несколько коньков, одного среднего сома, а один сом большой сорвался, когда я хотел поднять его в лодку.
Сушить перемет я повесил на забор огорода, так как он длиной несколько метров. Часть наживок на больших крючках я снимать не стал, в том числе и лягушек (подумал: пригодятся в следующий раз), и как всегда ушел играть в деревню к ребятам.
Всё было спокойно, я даже на обед приходил домой и опять ушел играть.
И вдруг я услышал (да и ребятишки все), что где-то в конце деревни (где наш дом) сильно стала кричать свинья. Ну, кричит, да кричит, что из этого. Вся скотина в деревне днем пасется на улице, на траве, и только вечером ее закрывают в сарай.
Но крики свиньи стали все сильнее и громче, и я почувствовал что-то неладное и побежал домой. Подбегая к дому, я понял, что чушка кричит около нашего дома и что-то громко кричит дедушка. Я перепугался и от соседнего дома стал выглядывать, что же там случилось. Когда увидел нашу чушку, то все понял: она, очевидно, схватила наживку на крючке моего перемета и поймалась. Крючок большой, веревки крепкие и чушка кричит и мечется так, что весь забор ходуном ходит. Даже опытный дедушка растерялся и не знал, что делать: свинья и близко никого не подпускала.
Дедушка что-то кричит, бабушка и мама тоже по двору бегают. А я так перепугался, что близко к дому подойти боюсь.
Потом вижу, как дедушка притащил из сарая кусок крепкой сетки от невода и стал набрасывать её на чушку. Кое-как он это сделал и стал сваливать её и запутал ей ноги. Потом дедушка кричит бабушке, чтобы срочно тащила острый нож. Когда я это услышал, то испугался еще больше – подумал, что дедушка будет свинью эту сейчас резать, а я этого боялся всегда и никогда не видел, как он режет скотину и обделывает, и убежал в лес за наш огород. Когда крики чушки смолкли, я подумал, что дедушка ее зарезал из-за меня среди лета (а куда летом столько мяса девать!) и до самой ночи ходил по лесу вокруг дома. И уже когда стемнело, я заявился. Мне, конечно, попало от всех. Но все было спокойно, и родные уже беспокоились, куда это я пропал и так долго не появлялся.
Потом мене рассказали, что дедушка, когда поймал в сетку чушку и завалил её - бабушка принесла острый нож - просто вырезал злополучный крючок изо рта и отпустил чушку гулять.

В. РОГАЧЕВ